Не имея профильного образования, которое затрагивало бы основы мозговедения, Ваня не особо парился…

457

Не имея профильного образования, которое затрагивало бы основы мозговедения, Ваня не особо парился вопросами дрессировки членистоногого населения черепной коробки. И никогда не пытался провести тонкую дифференциальную диагностику твёрдых принципов и закостеневших стереотипов. Он просто поступал всегда так, как считал правильным.

Надо сказать, что любовь к воронам в свод этих личных правил никоим боком не входила. Ну не нравились ему эти птицы. Да, он признавал, что мозгов у них если и не больше, чем у большинства прочих пернатых, то пользоваться ими это серое племя научилось всяко лучше остальных. Но, помня, какими безжалостными могут быть каркуши в поисках пропитания — не особо их жаловал. Хотя и не отстреливал всюду, где только увидит, как то предписывает негласный устав охотника. Поэтому, когда на даче завелась Карма, особого восторга не испытал.

Чем вороне глянулась именно эта дача — сложно сказать. Просто в один из погожих деньков в конце апреля она прилетела, сцапала с накрытого стола жестяную крышку от пивной бутылки — и чуть было не получила заряд дроби под хвост: Ваня как раз перед визитом на дачу побывал на утренней охоте, и ружьё с патронами спрятать далеко не успел. Но супруга придержала его за руку: мол, пусть себе летит, тебе что — крышки жалко? Ваня пожал плечами и отложил ружьё в сторонку. Оценив жест, ворона решила, что местечко и его хозяева явно заслуживают её внимания. И осталась.

Вернее, стала прилетать всякий раз, как Ваня с женой появлялись на даче. Деловито ковырялась в оставленных сумках, подбирала просыпавшиеся монетки — не иначе, кто-то из предков согрешил с сорокой — но особенно любила таскать мыло. Ваня, смеясь, уверял жену, что это карма её настигла — дескать, нефиг было из отелей мыло тырить, чтобы потом им на даче пользоваться, ибо пернатое воздаяние — вот оно, высматривает очередной кусочек.

— Зачем ей мыло-то? — недоумевала супруга.
— Ну кто знает? — разводил руками Ваня. — Может, у неё дома семеро по веткам, и все немытые. А может, приторговывает на птичьем базаре…

Но самым большим праздником для Кармы (так Ваня с женой прозвали ворону) оказался визит тёти Клавы. Ваня, рассудив, что уж если Прага выстояла, то и даче ничего не грозит, вздохнул, потёр опухшее и слегка оглохшее после телефонного разговора ухо и отправился готовить гостевую комнату.

Тётя Клава приехала, можно сказать, налегке — так, пара больших чемоданов, один маленький, пара икеевских синих сумок, одна дамская, одна театральная — и переноска с здоровенным котом Симоном. Кот, заменивший пожилой учительнице семью, и в молодости-то был не самым мелким представителем балинезийской породы, а после того, как тётя Клава, поставив ему двойку за мартовское поведение, коварно познакомила его с хирургическим инструментарием ветеринара, и вовсе раздобрел.

— Симочке нужен свежий воздух! — анонсировала тётя Клава, открывая дверцу переноски. — Экология!

И достала из сумки миску формата малого тазика, а также пару увесистых пакетов сухого корма — наверняка очень экологичного. Пока Симон флегматично соображал, стоит ли экология того, чтобы почтить её своим выходом, Карма, наблюдавшая за новыми для дачи персонажами, соскочила с ветки, деловито подошла к миске и склевала пару кусочков кошачьего корма — так, в порядке дегустации.

— Мяуууёё! — оскорбился кот, пытаясь выбраться из тесной ему в бёдрах переноски.
— Крровное? — невинно уточнила Карма, вспорхнув от греха подальше на нижнюю ветку ближней яблони.
— Мррязь! — не унимался кот, сумевший-таки покинуть переноску и мучительно вспоминавший теперь, с какой лапы надо начинать восползание на дерево.
— Симочка, не трогай каку, заболеешь! — всплеснула руками тётя Клава.

Так у Кармы появилось новое развлечение — троллить тёткиного кота. Она таскала у него корм. Она опрокидывала его миску с водой. Она исполняла пантомиму «Мы летим, ковыляя, во мгле», приволакивая расправленное крыло, в паре-тройке шагов от внезапно откопавшего в глубинах своей натуры охотничьи инстинкты Симона. Тот честно крался за ней среди травы, стараясь слиться с пейзажем — и только здоровенная задница с нервно бьющим по бокам хвостом выдавала его присутствие. Когда до цели оставался один бросок, Карма взлетала на яблоню, на самую нижнюю её ветку и, склонив голову набок, невинно интересовалась:

— Карр?
— Мляррва! — бился в припадке кот.
— Куррва! — не оставалась в долгу Карма.

Тётя Клава ахала, хваталась за сердце, пыталась урезонить любимца, а Ваня с супругой, покатываясь от смеха, делали ставки — научится кот заново лазить по деревьям или нет? Кот научился, хотя и крепко пожалел об этом.

Произошло это на четвёртый или пятый день их с тёткой пребывания на даче. Поболтав с подругой-учительницей (недолго, всего минут сорок), тётя Клава неосмотрительно положила телефон на стол в беседке. Небольшой, соблазнительно блестящий — у Кармы просто не было шансов устоять. Серой молнией метнулась она к столу, ухватила трубку и, тяжело взмахивая крыльями, перебралась на любимую яблоню — на этот раз повыше.

— Ваня! Ваня! — схватившись за сердце, возопила тётя Клава, — Симон! Сделайте же что-нибудь!

Симон, горя праведным гневом, подорвался к дереву, взбежал (или всё же вскатился?) по стволу почти до середины — и замер, вцепившись когтями в гладкую кору, тихо хренея от собственной безбашенности и чувствуя, как иссякает сила инерции, зато начинает вступать в свои права сила тяжести.

— Мляяуу! — сдавленно простонал кот, бороздя кору когтями и медленно сползая вниз.

Ваня достал из кармана свой телефон и позвонил на тёткин номер. Услышав, что из устройства в клюве раздаётся «Ах боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына!», Карма опешила, брякнула нижней челюстью о ветку и поспешила уверить всех присутствующих — мол, это не она, она приличная девушка и с навязчивыми ухажёрами не связывается — тем более, с кастрированными. Что произошло с телефоном в процессе её гневной отповеди, вы представляете.

Кот, увидев, что на него сверху падает трубка, орущая дурным голосом, решил — абзац котёнку! — и попытался то ли прикрыть голову лапами, то ли поймать злополучный девайс. Что происходит с восьмикилораммовой тушей, которая, всплеснув когтями, перестаёт держаться за ствол дерева, тоже несложно себе представить.

— Мляк! — выдохнул кот, тяжело шмякнувшись оземь.
— Крруто! — оценила Карма.
— Ваня, немедленно пристрели эту пернатую тварь! — возжаждала крови тётя Клава.
— Ну уж нет! — всхлипывая от хохота, простонал Ваня. — Это наша Карма, и мы её в обиду не дадим!

ПОНРАВИЛОСЬ? ПОДЕЛИТЕСЬ!

источник