Он был изгоем, отщепенцем, вечной мишенью для нападения. Но они все не знали главного…

125

ТЫ СО МНОЙ.

Все над ним смеялись, детвора его терпеть не могла, а он молчал…
Молча восстанавливал растоптанные песочные города, снимал с деревьев кепочку, которую старались забросить как можно выше. И никогда не жаловался взрослым. Иногда его били. Тогда он старался убежать.

Если бы он дал отпор, ударил в ответ, то, вполне вероятно, его оставили бы в покое. Но его безропотность и позорное бегство только разжигало воинственность детворы. Одним словом, он был изгоем, отщепенцем, вечной мишенью для нападения. Лина же имела среди сверстников авторитет.

Уж она-то никогда не позволит обращаться с собой бесцеремонно. Но в душе она знала — все равно есть и у нее приличная зависимость от приятелей. Потому как, по совести говоря, никакого желания травить этого задохлика у Лины не было. Даже хотелось, чтобы его оставили в покое — что за радость в таких делах? Но вот сказать об этом не могла. Просто боялась оказаться таким же изгоем. Сила масс подавляла благие порывы. Лина была еще совсем ребенком, но на уровне подсознания мучилась тем, что у взрослых называется «двуличием». Задохлика было очень жаль. А на следующий день она снова гоняла его вместе со всеми…

Однажды, когда песочные постройки в очередной раз были уничтожены безжалостными детскими ботинками, а кепочка сорвана с головы мальчишки, Лина встретилась с ним глазами. Кепочка была у нее в руках. Задохлик изобразил робкое подобие улыбки и сделал шаг навстречу, протянул руку. Первым порывом было отдать — жалко ей, что ли? Уже дрогнула на губах ответная улыбка… А кепочка взлетела высоко вверх и, зацепившись, повисла на ветке. Приятели с восторгом зашумели, обрадовались — пусть попробует теперь достать! Мальчишка отвел взгляд от Лины, словно ему стало за нее неловко и стыдно. А она расхотела гулять и убежала домой.
Дома закрылась в своей комнате и отчего-то разревелась. Ее ведь никто не обидел, не ударил, почему же ей так хочется плакать? Во двор не захотелось ни после обеда, ни вечером. Напрасно вызывали ее подружки, Лина никуда не пошла. Родители попытались было выяснить причину, но, не добившись толка, махнули рукой: сама разберется!

Начинало смеркаться, когда девочка вышла на балкон. К вечеру цветы в ящиках пахли особенно, ощутимо, Лине очень нравилось. Тихое «привет» заставило ее посмотреть по сторонам. Ого, тоже на балконе, совсем рядом, стоял задохлик. Их разделял один этаж и несколько метров в сторону, запросто можно поболтать, не мешая соседям. Но болтать с задохликом? Это он, что ли, поздоровался?

— Ты мне сказал «привет»?

— Конечно. Я знаю — ты Лина.

— Это я и сама знаю. А ты кто?

— Юра.

Лина и сама не заметила, как ее увлекла беседа с мальчиком. Он знал столько всего интересного! Ему, как и Лине, было семь, но ее знания очень уступали Юркиным.

— А откуда ты столько всего знаешь?

— Из книг и журналов. Хочешь, дам тебе почитать?

Лине хотелось. Очень. Но если об этом пронюхают друзья-товарищи, ей несдобровать. Поэтому она высокомерно бросила

— Вот еще! У самой все есть!

Юрка не настаивал. Лина собралась улизнуть в комнату, как вдруг возле мальчика оказался неописуемой красоты кот. О, что это был за кот! Его хотелось немедленно взять на руки, погладить, ощутить кошачью шубку, послушать, как мурчит… Это не кот, а мечта! Лине не позволяли завести своего, у бабушки была аллергия.

— Твой котик?

— Да. Его зовут Король. Красивый, правда?

— Ничего особенного.

— Приходи в гости, поиграем с ним вместе.

— Фу! Ненавижу котов!

И это говорила она, Лина, которая души не чаяла в животных? Кот, словно поняв нелестный отзыв в свой адрес, обиженно удалился. А Лине снова стало стыдно.

— Лина, у меня есть еще черепаха! И попугай!

— Их я тоже не терплю!

Перед сном Лина снова плакала. Ей нужна была и черепаха, и попугай, но приходится делать не так, как хочется. Неужели в жизни всегда и у всех получается наоборот? Хочешь сказать или сделать одно, а делаешь и говоришь совсем другое? И так будет всю жизнь? Но… ведь это неправильно! Получается папа и мама, когда говорят, что ее любят, на самом деле ненавидят? Нет, не может такого быть. Тогда почему у Лины все наоборот!..

На следующий день Юрку снова отлупили. Лина не била, но рядом находилась. Честно говоря, под конец расправы ей все же захотелось треснуть Юрку. За то, что терпит и закрывается руками. А еще хотелось громко крикнуть «дай же сдачи, не стой!!!»

Вечером Лина тихонько, по-лисьи выглянула со своего балкона. Юрка смотрел в ее строну, кот умывался у его ног. Снова прозвучало тихое:

— Привет.

— Слушай, Юрка, ты почему такой трус?

— Трус?

— Конечно! Тебя лупят, а ты… Закрываешься и все!

— Мне нельзя драться.

— Мама не разрешает?

— Да нет, конечно. Не мама.

— Тогда папа?

— И не папа. Врачи не разрешают.

— Как это?

— Очень просто. У меня больное сердце.

— Это навсегда?

— Надеюсь, что нет. Вот сделают операцию, поправлюсь, и тогда буду играть и бегать с вами.

Отчего-то сжалось Линино сердечко. В ней родилась совсем другая жалость к Юрке, не та унизительная, что была раньше. Теперь было ясно, отчего у него всегда такие синие губы и ногти. Лина видела, когда Юрка, закрывался руками. Интересно, а в школе его тоже лупят?

— Юрка, а в школе у тебя как?

— Никак, я учусь дома.

Лина практически перестала появляться во дворе. Она все еще боялась вступиться за Юрку, а видеть издевательства больше просто не могла. Ее обуревали сомнения, недовольство собой. Лина не знала, что это называется взрослением, осмыслением не детских уже проблем. Каждый вечер они с Юркой подолгу разговаривали. Не сколько раз она бывала у него в гостях, познакомилась с котом, попугаем и медлительной черепахой. Юркины интересные книги теперь читались и ею. Он готов был поделиться всем, что у него имелось. Давно уже не было нужды находиться в своей боевой компании, с Юркой никогда не заскучаешь. А вот компания заподозрила измену. И над Линой устроили суд. Она стояла в кругу вчерашних друзей и пыталась оправдаться.

— Я не предатель! Не предатель!

— Докажи!

Лина удивленно умолкла. Доказать? Как? Что от нее требуется? А требовалось то, чего она боялась больше всего …

— Видишь задохлика? Вон, сидит на скамейке читает!

-В ижу.

-Вот подойди и тресни его хорошенько. И книжку забери, порви.

— Зачем? Он же нас не трогает!

— Сказано — иди! Или сама сейчас получишь от всех. Смерть предателям!

Лина видела — сейчас с ней расправятся, начнут бить. Она будет навсегда изгнана. Словно какая-то сила толкнула ее к Юрке. Он, увидев ее, обрадовался:

-Лина! Я по тебе скучал…

Она протянула руку и Юркина книга оказалась у нее. Еще через мгновение книжка разорвалась на две половинки. В Юркиных широко распахнутых глазах застыл немой вопрос. Зажмурившись, Лина стукнула его ладошкой по щеке, круто развернулась и побежала прочь. Ребятня восторженно завопила.

— Молодец! Так его! Линка, ты не предатель!

Лина, забившись под лестницу в подъезде, сотрясалась от бьющей дрожи. Ее совесть взбунтовалась и неимоверным грузом давила, плющила, разрывая все внутри. Лина знала — вот теперь она и есть тысячу раз предатель. Самый подлый предатель на свете…

Дома девочка поняла, что не сумеет справиться с болью сама. Глотая слезы, заикаясь, она все рассказала родителям. Может, искала утешения, оправдания? Они мама и папа, которые всегда оберегали свою дочь от неприятностей и обид, на этот раз молчали и отводили глаза. А потом отец, с трудом выталкивая слова, произнес

— Да, Лина. Это предательство. И подлость.

За одну бессонную ночь Лина стала взрослее на несколько лет. Ей никогда больше не вернуться в прежнюю беззаботность, не стереть из памяти черное пятно. День за днем Лина собиралась с духом пойти за прощением.

Боялась — не простит. Когда, наконец, решилась, то Юрку не застала — его повезли на операцию. Через месяца полтора — два Лина столкнулась с Юркиной мамой.

— Зайди к нам Линочка. Пойдем прямо сейчас.

Она увидит Юрку! Ей так не хватало этого мальчика! Он поймет, он простит ее, глупую… Юрка такой, обязательно поймет! В Юркиной квартире было очень тихо. Кот Король спал в уголке дивана, попугай сидел, нахохлившись. Черепаха куда-то спряталась. Ладно, но где Юрка?

— Вот, Линочка, это тебе. От Юры. Он просил передать. Любимая Юркина энциклопедия о животных! И коробка с черепашкой…

— А где сам Юра?

-Он уехал, милая. Далеко уехал…

— Куда далеко? И без вас, один?

Женщина поспешно отвернулась к окну, стала поправлять занавески.

Лина, боясь услышать самое страшное, словно приросла к месту. Потом, больше ничего не спрашивая, медленно пошла к выходу. Гулко хлопнула тяжелая дверь и откуда-то издалека вдруг послышалась любимая песенка Юрки про капитанов и корабли. Так что ж, Юркин корабль никогда не поплывет по морям-океанам? Нет, нет, нет! Не так! Он уже отправился в далекое плаванье, с юным, смелым капитаном Юркой на борту. Ведь не прозвучало же слово «умер»… Да и не мог Юрка умереть, ведь она не успела попросить прощения. И ей так плохо без него…

Дома Лина открыла Юркину книгу. Сколько раз они листали это сокровище, сидя рядышком? Что за листок Бумаги плавно опустился на пол? Что это? Лина увидела крупные буквы:

«Я хочу, чтобы ты жила долго!»

Несколько слезинок все же просочились на волю. Девочка зажмурилась и прошептала

— Я тоже хочу, Юрка. Чтобы ты и я жили долго! Я тебя никогда не забуду. Я знаю, ты слышишь. Ты теперь всегда будешь жить здесь!

Ее рука коснулась груди. Там, где стучало сердце..

автор Валерия Александровна источник