Первое Интервью Жены Сергея Бодрова за последние 15 лет. «Помни, что два человека на этой Земле любят тебя по-настоящему: я и Олечка»…

262

Этой осенью исполнилось 15 лет с тех пор, как пропал без вести Сергей Бодров. Это — первое интервью его вдовы Светланы Бодровой. Она рассказала Катерине Гордеевой о своем муже, своей работе и лучшем друге — телепродюсере Сергее Кушнереве, вместе с которым она много лет делала программу «Жди меня».

— Вы проработали в программе четырнадцать лет и уволились из нее вместе с создателем «Жди меня» Сергеем Кушнеревым. С вами ушла большая часть команды. Вы видели первый эфир «Жди меня» на НТВ?

— Да. Помните, когда убили Влада Листьева, все проекты, созданные им, начинались с титра «Проект Влада Листьева». Так вот, «Жди меня» надо начинать с того, что это «Проект Сергея Кушнерева». Это честно, это дань уважения человеку.

— А в ВИDе вы сколько работали?

— С 1991 года. Я окончила Московский институт геодезии. в стране был полный развал, неясно куда идти. И тут звонит приятель и говорит: «В программу “Взгляд” администратор нужен. Хочешь пойти?» Да это же мечта! Речь ведь о том «Взгляде», ради которого вся страна замирала у телевизора. И я побежала со всех ног. Мы пришли одновременно с Ромой Бутовским (главный режиссер Первого канала, режиссер-постановщик программ «Времена», парадов на Красной площади и «Прямых линий» с президентом). Когда нас стали оформлять в штат, то Рома сказал: «Я хочу во “Взгляд”». А со мной всем и так было понятно: я пошла в «Музобоз». Я проработала в этой программе с четвертого выпуска до самого последнего.

— Вы ведь еще делали «Акул пера», так?

— Конечно. Было так: в конце ноября пришел Иван Демидов «Вот, Свет, надо такую вот какую-то программу нам сделать, чтобы журналисты сидели в студии, вопросы, герой…» Я говорю: «Ну, подумаю». А он, уже выходя из аппаратной: «Свет, я забыл тебе сказать. В эфир выходим второго января».
Вышли. Первым героем был Валерий Леонтьев. И все получилось! Мы не то чтобы горели на работе. Мы просто этим жили и были счастливы. Представляете, у меня с 1991 до 2014 года была только одна запись в трудовой книжке: телекомпания ВИD.

— А как вы в программу «Жди меня» пришли?

— Все началось со звонка Кушнерева: «Светка, а ты не хочешь делать со мной замечательную программу “Жди меня”?» И я говорю: «Хочу». — «Тогда приезжай прямо сейчас. Мы готовим съемки». Съемки были назначены уже через два дня.

— А как сам Кушнерев попал в ВИD?

— Он пришел в ВИD из «Комсомольской правды». При этом ВИD базировался не в «Останкино», а на улице Лукьянова. Там были монтажки, в которых посменно монтировали и «Взгляд», и «Музобоз». Помню, после того как они взяли Сережу Бодрова, я стояла над ними, когда они монтировали, и говорю: «Кого вы взяли вообще? Он как-то так говорит, что его не смонтируешь, вот вы и сидите так долго». Мне говорят: «Это артист».

— Вы до знакомства с Бодровым разве не видели его на экране?

— Нет. Причем за несколько недель до нашего знакомства мне в одном простеньком видеопрокате ребята вдруг говорят: «Посмотрите, “Брат” вышел, наш фильм, очень хороший». Я говорю: «Я наши фильмы не смотрю».

— И «Кавказского пленника» не смотрели?

— Нет. Зато «Кавказского пленника» посмотрел Сережа Кушнерев. Он тогда был главным редактором «Взгляда». И позвал Бодрова. Вначале в эфир, а потом в кадр.

— То есть посадить Бодрова в кадр, сделать ведущим — это было решение Кушнерева?

— Сперва во «Взгляд» пригласили Сергея Владимировича (Сергея Бодрова-старшего.) и Сережу как гостей. Прямо во время эфира у Кушнерева взгляд загорелся, и он решил позвать Сережу ведущим. Серега Бодров не сразу решился. Но Кушнерев умеет заводить своими идеями! И Бодров сам загорелся.

— А как вы познакомились?

— Мне как одному из лучших работников телекомпании ВИD пообещали отпуск в любой точке мира. Я выбрала Ниццу. А потом они Ниццу зажали и говорят: «Взгляд» едет на Кубу, они будут работать, а ты — отдыхать. Каким-то образом в самолете мы с Кушнеревым разговорились. Разумеется, про телевидение. Но, к несчастью, во время полета пилотам сообщили, что у Кушнерева в Москве умер отец. И Сережа Кушнерев вынужден был первым же рейсом улететь обратно в Москву. А Бодров остался. И вот там, на Кубе, мы как начали с ним разговаривать. И дальше говорили не переставая. Он потом мне в одном письме написал: «Мы с тобой как два брата-близнеца, которых разлучили тридцать лет назад».

— А Кушнерев? Он стал вашим другом или так и остался Сережиным?

— Мы конечно общались с Сережей Кушнеревым. Я уже успела побывать в его Валентиновке, где они с Серегой Бодровым любили целыми вечерами, ночами что-то придумывать. Как-то мы с моим Серегой в Валентиновке крепко разругались. Я хлопнула дверью, прыгнула в машину — умотала. Мне потом Сережа рассказывал, как Кушнерев сидит и говорит: «Сережа, ты не хотел бы на Свете жениться?» А Бодров отвечает: «Хотел бы очень. Она не хочет». И весь наш уже серьезный роман, по сути, развивался в Валентиновке. Потому что мы каждый день после съемок, после каких-то дел приезжали туда. У Сережи вообще в этом доме была своя комната. И мы подолгу всегда засиживались, обсуждали новые проекты, что-то придумывали.

— В пресс-релизе «Жди меня», которая выходит на НТВ, фамилии Кушнерева не было.

— Любимов произносил ее в эфире. Фамилии Кушнерева и Бодрова. Зачем-то надо ему прикрываться именами Кушнерева и Бодрова. Зачем-то надо выдавать себя за друга Бодрова. Знаете, после некоторых событий, думаю, для Бодрова было бы оскорбительно, если бы Любимова называли его другом.

— О чем идет речь?

— Балабанов начал снимать «Брата-2». Должны были снимать в 1998 году, но не нашли деньги. Сельянов их нашел только в 99-м. В этом же году еще до съемок «Брата-2» Сережа Бодров принял решение уйти из «Взгляда». Был недоволен Любимов. Наверное, он понимал, что «Взгляд» в тот момент смотрели из-за Бодрова. Его это очень обижало. Думаю, с некоторой завистью Любимов относился к Сереже потому, что понимал: их время («Взгляда» 1987 года) прошло. Поколение выросло, а Бодров стал символом нового поколения.
И тут как раз съемки «Брата-2». По сценарию братья в самом начале картины приходят в «Останкино»». Балабанов придумал, что они должны прийти в программу «Взгляд». В роли ведущего хотели снять Любимова. Он согласился. К этому моменту «московский» период фильма был уже почти доснят. Сцена во «Взгляде» чуть ли не последняя. И тут за день до съемок из «Взгляда» звонят и говорят: «Вы знаете, все отменяется. Студии “Взгляда” у вас не будет, Любимов сниматься отказывается». Это была месть. Мелкая, гадкая, которая больше всех ранила Лешу Балабанова. И я помню бедного Лешу совершенно раздавленным. Он даже не кричал. Он не мог понять: как, как можно так предать, как можно отменить все в последний момент? Его оскорбило именно человеческое отношение.

В какой-то момент Балабанов вдруг на полном серьезе, глядя в глаза Бодрову, сказал: «Я не буду снимать кино». У меня эта сцена всегда, кстати, стоит перед глазами, когда Александр Михайлович Любимов публично говорит о своих друзьях Балабанове и Бодрове.

— Но сцена в «Останкино» в «Брате-2» есть. Хотя в ней нет Любимова.

— Когда Балабанов собрался уезжать, я его буквально за рукав схватила: «Леш, ради бога, пожалуйста. Сейчас мы что-нибудь придумаем». Он: «Нет — и все». Мы с Бодровым сидим в совершенном ступоре и не понимаем, что делать. Но тут вспомнили, что на свете, к счастью, есть Ваня Демидов. Ваня без вопросов согласился и сам сняться, и студию дать. Помню, как я звонила всем своим «боевым» товарищам, и никто не отказался, никто денег не попросил: «Свет, тебе чего надо-то?» — «Мне надо, чтобы вы снялись в хорошем кино». — «Ну ладно, давай».
В общем, вот так я и все мы попали в фильм «Брат-2». Не так, как говорили потом, что в кино жену Бодрова сняли. А из-за того, что случилась вот такая ситуация. И все пришли и снялись у Балабанова. Леша был очень тронут. Он всех нас снимал в благодарность за то, что мы его выручили.

— Бодров после «Брата-2» стал снимать сам потому, что больше не хотел сниматься?

— Вначале был сценарий «Морфия». Он думал, какой сценарий написать, и я ему посоветовала «Морфий». Он увлекся и очень хороший сценарий написал. Но не готов был «Морфий» снимать в тот момент, говорил, что это должна быть глобальная картина. В итоге Леша Балабанов снял. После «Морфия» появились «Сестры». А потом появился «Связной». На уровне идеи. Это началось, когда Серега снимался у Варнье в «Востоке — Западе». Там, на съемках, он познакомился с двумя полубандитами, ребятами из Дагестана. Они рассказали ему, как они убегали, как прятались, про какую-то реально существующую колдунью, которая им повстречалась. И Серега за ними все записывал. Так возникла идея картины «Связной». Там даже героев зовут Армен и Ильяс — так реально звали тех ребят. Он писал очень долго, вымучивал этого «Связного». Он ему был дорог.
Там еще в сценарии был такой персонаж — афганец Леха. Бодров никак не мог выбрать актера на этот характер. Сам сниматься не хотел. Но я, когда прочитала сценарий, говорю: «Эта вот роль — твоя, твоя же!» И уговорила. А он стал уговаривать меня пойти к нему на эту картину вторым режиссером. На площадке на такой сложной картине ужасно важно, когда рядом люди, которым не надо ничего долго объяснять, которые могут без лишних слов делать все, тобою задуманное. И я уволилась из «Жди меня». А в августе родился наш с Бодровым сын Саша. Я хорошо помню, как мы едем в машине из роддома и звонит Кушнерев: «Поздравляю, Светка!» А потом говорит Сереге: «Ну, когда встретимся?» Бодров отвечает: «Слушай, я сейчас уезжаю на съемки в Северную Осетию. Как вернусь из Владикавказа, так и встретимся». Это был последний их разговор. После рождения Саши мы две недели побыли дома. Потом Серега отвез нас на дачу и уехал на эти съемки. Я прямо как сейчас вижу: он садится в свой этот любимый «Лендровер Дефендер» огромный и говорит: «Я из аэропорта сразу к вам». Это последняя его фраза. А я его провожаю. Знаете, он как прилетел в мою жизнь, как птица, так и улетел.

— Кто был рядом, когда все случилось?

— Приехал Сережка Кушнерев. Приехал и сказал: «Свет, возвращайся, пожалуйста, в “Жди меня”». И вот 20 сентября все случилось, а 5 ноября я уже пошла на съемки.

— Иначе бы вы не выжили?

— Во всех смыслах не выжила бы. Нам ведь еще и не на что было жить. Мы перед отъездом Серегиным купили квартиру. Тут были голые стены. Двое детей. Надо как-то их кормить, надо жить. Но я вообще не помню этих месяцев.

— Кушнерев летал в Осетию?

— Нет. Я летала каждые выходные. И, знаете, когда в разных фильмах осетины говорят, что на уровне правительства, страны им никто не помогал, то это не так. Там когда наступила ситуация, что уже собирались всех разогнать, не было никакой техники, не было никакой поддержки, мне Сережка Кушнерев говорит: «Тебе надо, позвонить Эрнсту. Только у него может быть выход наверх». Сережка добыл мне телефон, и я позвонила Косте Эрнсту. Я ему, рыдая, сказала в трубку: «Я тебя прошу как женщина, как жена, как мать. Я умоляю тебя, помоги!» И Костя, надо отдать ему должное, говорит: «Света, я помогу. Сейчас праздники, они кончатся, и я сделаю все, что будет в моих силах». Потом оказалось, что я звонила ему вечером 31 декабря. Но я тогда не очень это понимала.

— Эрнст помог?

— Да. Он мне перезвонил и говорит: «6 января там будет техника». И техника приехала: экскаваторы, тракторы, что-то, что требовалось. Про это никто обычно не говорит. И сам он не говорит. Но так было. Я потом много звонила ему, иногда прямо с горы, оттуда, из Осетии. И он связывался с Шойгу, с другими министрами. И они помогали, выделяли, посылали. Водолазов, спелеологов. Он почему-то об этом никогда не говорит. А я никогда прежде не давала интервью, вот никто и не знает.
Знаете, когда мы привезли его личные вещи тогда из Осетии, я разбирала их. И в сумке лежала совсем потрепанная записка, которую я ему писала еще в Петербурге, когда он снимал «Сестер». Еще у нас Саши не было, была только Олечка. Там в конце было написано: «Помни, что два человека на этой Земле любят тебя по-настоящему: я и Олечка». И я нашла эту записку в его сумке, вынести это было невозможно.

ПОНРАВИЛОСЬ? ПОДЕЛИТЕСЬ!

источник