Спасибо за рассказ! Ой, насмеялась! Для тех, кто думает, что самое простое это найти лоховича и подвести его под венец…

216

Автор Julia Zankovich

Милые девы, расскажу свою историю в назидание тем, кто уж очень хочет «зацепиться» на османском берегу, и думает, что самое простое это найди лоховича и подвести его под венец, взять турецкую фамилию и сидеть ровно на жопе в ожидании гражданства. Мой вам дружеский совет: уж если очень хочется тут остаться, ищите работу, а там само все приложится, ибо в Турции не приживаются и остаются одинокими либо лесбиянки, либо напрочь лишенные «изюминки» неухоженные кикиморы. Всем остальным ждать, надеяться и верить, у мужиков медленное зажигание и идут они на осознанный шаг долго и мучительно, так что запасаемся терпением и поп-корном! Не смешно, но поучительно!

Родом я из небольшого города, в котором особо развернуться негде, сразу зацепишь носом либо угол дома, либо непременно чье-то пузо на восьмом месяце, перспектив проявить себя как личности или скопить состояние хотя бы на пол избы совершенно нет…и убить-то особого некого, чтобы ограбить…В общем, все кто хочет дожить свой век в единении с природой, грибами, клещами, гусями и пузыриком магарыча по вечерам, милости просим, но вот молодой и пока еще амбициозной особе тут точно делать нечего. Вот это и понял мой рассудок, едва мне стукнуло столько, чтобы я могла произносить буквы и твердо стоять на земле ногами.

Семья наша считалась многодетной, гнездились мы в «двушке» двухэтажного дома образца Пети Первого, соседи обходили наши двери стороной, ибо с раннего утра за ними воцарялся хаос и разгром. Дети в составе пяти голов ползали по стенам и спокойно на них оставляли картины своего творчества единственным целым фломастером, которым маман по надобности записывала в блокнот номера телефонов и рецепты, звуки падающих стульев, утвари и плача не прекращались ни на минуту. Маман по первости еще пробовала с нами совладать беседами и уговорами «быть людьми», но когда в хате три пацана и две оторвы, то поверьте мне, проще намазать медведя гуталином, чем поймать минуту тишины в таких условиях. Аборт родительнице не позволяли делать убеждения и батя, который после многих лет бухаева, вдруг ударился в религию, и после очередного прихода домой «на бровях», вдруг увидел на подъездной стене святой лик, который велел ему не бухать боле, а если мол ослушаешься, отниму у тебя печень и левое яичко. Вот с тех пор батю как подменили: весь дом был обвешан иконами и заставлен свечами, каждое утро начиналось с того, что родитель «слушал» свою печень и проверял яичко, радуясь что все на месте. Отец устроился на три работы и раз в год ходил поломничать к святым местам, маман в тайне радовалась и била челом соседке бабе Дусе, ведь это она посоветовала напугать мужика до обсеру, и сама преобразившись в святой лик, нагнала на него полные штаны экскрементов.

Уже после третьего ребенка, маман перестала за собой следить, расплылась как кадка под огурцы, постепенно ее косметичка покрылась паутиной, краска для волос применялась только когда «что себе недомазала» приносила баба Дуся и пох, что это был сочный бордовый оттенок в блондинистые пряди…В общем, понятно, что особого внимания всем пятерым уделить совершенно не получалось, ровно как и обеспечить новой одеждой и обувью, так что дотаскивали мы все друг за другом и тихо завидовали чужим нарядным детям. Самая старшая из нас Машка, кое-как закончив девять классов (оставшись пару раз на второй год), выскочила замуж за усатого дальнобойщика Николая, который останавливался проездом в нашем городе отобедать и заправиться. Теперь она с видом взрослой и умудренной опытом жены привозила нам гостинцы в виде сала, колбасы и конфет, подолгу сидела с матерью на кухне и жаловалась на неудачную планировку квартиры в новой многоэтажке. Когда пришел мой черед покидать родительское гнездо, я ухватилась за этот шанс как алкаш за бражку и по льготе была зачислена в училище с местом в общежитии, теперь у меня наконец-то был свой угол и долгожданная тишина. Я по прежнему ходила в обносках и в том, что отдавали добрые сокурсницы, откладывая каждую копейку и экономя даже на воде, я точно знала, что эти деньги мне очень скоро пригодятся.

Но «скоро» все не наступало, после училища я устроилась работать в местный хозяйственный магазин кладовщиком и сидела себе квочкой, набирая вес, становясь все более похожей на Марфушку из «Морозко», накопленные деньги я вручила маман, когда та, вся горя как звезда с центральной елки, сообщила, что бабы Дусина дочка шубу продает, а ей до того хочется…вот думает с чего бы урезать. Жизнь моя и дальше продолжалась бы в таком русле, через год вышла бы я замуж за грузчика Василия и родила бы пару отпрысков, для обогащения генофонда родного города…если бы не Петрович, который значился директором магазина.

В это утро он пришел на работу хмурый и злющий, оказывается его дочка сперла из семейной копилки приличную деньгу, а тот был мужиком справедливым и строгим, поэтому высек дитя как феодал раба и закрыл в своем тереме. Весь день он бубнил «что же ей, сучке, не хватает, где же я упустил…точно Галькины гены, у нее дед всю жисть сидел, а я им путевки в Турцию купил, думал пусть поедут….ээээх», я слушала в пол уха и заваривала исправно чай начальству, а на пятой чашке Петрович остановил меня в пороге «вот что, Ирина, собирайся-ка, дам отпуск тебе и езжай вместо Катьки, путевка горящая.., пусть тебе это будет подарок». Я так и застыла с подносом в руках….

Я и мечтать не могла о том, чтобы поехать куда-то дальше бабы Дусиной дачи, которую она любезно предоставляла нам под посадки на голодную зиму, поскольку питались мы в основном корнеплодами и соленьями. Вот тут началась настоящая паника, я была жирная как скотина и одетая как попрошайка в метро. Я ревела и выла глядя на свои стоптанные сапоги, которые мне отдала Машка, покоцанный пуховик и сумку в заплатках, понимая, что моя летняя одежда выглядит не лучше всего этого добра, мать всхлипывала вместе со мной и винила себя в такой нищей жизни, а потом вдруг вся бледная и торжественная вынесла откуда-то из комнаты две шелковые ночные рубашки, желтый сарафан и купальник. Поскольку батя повредился умом на почве религии, маман припрятала все свои «богатства» молодости до нужного дня, который пришел спустя не один десяток лет. Машка помогла перешить не модный сарафан и привезла свои шорты и пару маек, это все было для меня великим даром, а на прощание сестра сунула мне в руку пару зеленых сотен. Теперь основной проблемой был глава семьи, который коптил свечи третий день и бушевал, мол все это от лукавого, нельзя благочестивой деве ехать в разврат и гулянья, на нервной почве я перестала жрать и вдруг поняла, что возвращаться назад я не хочу и не смогу…

Жена Петровича оказалась теткой высокомерной и брезгливо оглядев меня с ног до головы, заявила, что жить в одном номере со мной она не будет, а то у нее бриллиантов на себе столько, и три жизни такой как моя не хватит, чтобы возместить потерю. Я ничего против не имела и поступила так же как она: отвернулась к иллюминатору и сделала вид, что мы не знакомы, а в отеле дамочка долго скандалила на ресепшене, и отвалив приличную сумму, отвоевала себе отдельные покои.
Если я и знала что-то о рае от своего предка, то видимо сейчас я находилась именно там. Для себя я решила, что сделаю все, чтобы зацепиться клыками и ногтями, лишь бы остаться тут навсегда.

Итак, у меня было всего десять законных дней прибывания в пятизвездочном отеле и на обдумывание своей дальнейшей судьбы, поэтому я не теряя ни минуты приступила к активному отдыху и общению с местным персоналом. Я не буду описывать вам свое пребывание в «пятерке», я думаю вы и сами знаете каково это…первые два дня я металась по ресторану и горестно наблюдала, как граждане отдыхающие нагребают на тарелки огромные пирамиды жратвы и как не съеденное летит в мусорку, все что оставалось на моей тарелке я уносила в номер и ела по ночам. Я практически ничем не выделялась из туристической массы, разве только что мои одежды были не модными и я совсем не была стройным кипарисом, а бегала по пляжу увесистым кабанчиком, весело похрюкивая и радуясь каждой минуте, я готова была расцеловать Петровича в усы за такой бесценный подарок, а Машке я выслала целую кучу фотографий на почту, пусть посмотрят с маман на кухне под бутылочку красненького. Я успела подружиться со всеми аниматорами, водным спортом, кожниками и золотниками и все они как один отправляли меня домой, мол это только так кажется тут жизнь малиной, а на самом деле пахать нужно лошадью и без опыта ну никак не возьмем, я совсем отчаялась и старалась смириться с мыслью возвращения в клоаку, если бы не хитромордая рыжая баба из маркета, которая поделилась своей историей: мол приехала она сюда ишачить, но поняла что и погулять охота, так и всю жизнь можно просрать и заарканила себе мужичка, ничего такой тихий и спокойный, любит, и даже маркет открыл ей в отеле…вот тут-то и я решила посмотреть по сторонам и тоже испробовать этот вариант.

А вариант приклеился сам, он накрепко прилип ко мне, как лист березы сибирской к жопе и никак не хотел мириться с моей незаинтересованностью его персоной, я упорно не замечала его пару дней, а на третий, сама налетела танком. Вы представляете морду лица мужика, да он горел как Помпея и готов был рассыпаться к моим ногам жаренными бараньими ребрами, его колошматило из стороны в сторону, явно перец не мог поверить в свою удачу, что наконец-то в его сети заплыла жирненькая, кабанистая славянская дева. Надо сказать, что мужичок был не плохим: не высокого роста, но коренастый, похожий чем-то на северного оленя, с такими же мощными ноздрями и объемным носом, казалось, что даже одной такой пещерой он спокойно мог втянуть коробок кокаина и не вздрогнуть…с таким мужиком нельзя потеть, по-любому его носопырка уловит даже легкий движняк подмышками, не говоря о том, чтобы втихаря прибзднуть. Мда-с. А так, стандартный набор: круглое брюшко, ножки колесиком, страстные черные глаза и поставленная ежом растительность на голове, из толпы он ничем не выделялся как и я. Ятагана звали Джемом, что не могло не напоминать то, чем потчевала нас зимой баба Дуся к чаю, и маман строго отмеряла каждому по ложке на кусмень хлеба…

Джемка ухаживал так страстно, как мог, он пытался дарить мне дополнительные порции еды из столовой, видя как я мету ложкой и глотаю пищу, как змея не жуя, попытки купить мне безделушку в сувенирном магазине и мое строгое «накуя», покорило его и поставило на колени, я терпеливо объяснила ухажеру, что тратить деньги на всякую хню это глупо, лучше купить мне антистатик, чтобы юбка к ляжкам не липла. Ятаган трудился в большой компании известной марки воды и занимал не последний пост, как раз то, что мне было нужно. И еще, очень большим плюсом было то, что Джем мог изъясняться на великом могучем, ну сами подумайте откуда у кладовщика хоз товаров из Мухосранска познания английского? Год назад он пытался жениться на русской мадам, но та сбежала из-под венца не найдя общего языка с родней жениха, ну что ж, посмотрим у кого из нас стальные яйца…

На восьмой день отдыха, я начала по-коровьи вздыхать и грустно разглядывать свои покоцанные ногти, когда жертва прочувствовал мое смятение, я горестно объяснила, как же мне не хочется покидать его и возвращаться домой. С одной стороны, ятаган совсем меня не понимал, ведь все его попытки пристроить своего стручка в недры моего персика заканчивались, не успев начаться, я держала самца в напряжении, театрально закатывала бельмы к небу и шептала «рано еще», а с другой стороны, видать его аж током било и коротило яйцы, вроде бы вот оно близко, а не возьмешь. В общем, я медленно входила в кровь жертве и молилась, чтобы это сработало. На девятый день мои молитвы были услышаны и я мысленно пообещала исповедаться при первой же возможности.

В день перед отъездом в дверях моего номера появился Джем бледный и серьезный, он гордо приказал собирать сумки и следовать за ним, мол семье все объявлено, едем на знакомство и на постой, хоть так и не принято, но это лучше, чем в отеле одной без присмотра, а там и свадьбу сыграем, маман научит меня кашеварить и правильно убирать хату, а там он и на свое гнездо насобирает. Если честно, тогда я была готова жить хоть с чертом, лишь бы не возвращаться назад, поэтому радостно похрюкивая, я неслась следом за женихом по коридору отеля, не забыв показать средний палец ошалелой жене Петровича.

Когда жених привез меня в свои хоромы, я невольно вспомнила свой козлятник и поразилась сходству в постройке и звуках, вылетающих из открытых окон и дверей, казалось, что сотни детей и животных орали вместе и соревновались кто круче, а количество обуви перед входной дверью заставило меня думать, что здесь живут спекулянты или перекупщики, которые крадут тапки и потом толкают их на черном рынке как героин. Семейство моего суженного занимало весь дом, в котором для удобства были снесены куски некоторых стен, чтобы жители могли беспрепятственно проникать в логово друг друга, не обходя ничего с улицы. На пороге нас встретила маман, которую я разглядывала как астроном комету…

Мощный круп родительницы казалось намертво застрял в проходе, и прекратил движение за ней тех, кому положено в таком возрасте бегать и орать, она даже не шелохнулась, когда пара мелких голов врезалась ей в корму, затянутую в цветочные шаровары, не смотря на то, что солнце нещадно жарило все живое и растительное, маман была одета в добротную шерстяную жилетку и кеды, голову покрывал обычный платок как у бабы Дуси. Не зная как приветствовать будущую свекровь, а выдавила английского «хеллоу» и приготовилась сделать реверанс, как вдруг получила тычок локтем в ребра от жениха…он отделили мамкину руку от туловища, клюнул ее губами и приложился лбом…Девы, если вы собираетесь жить в другой стране, то сначала изучите ее обычаи и традиции! Перед глазами резко возникла покосившаяся вывеска родного города и я зомбически приложилась к руке будущей родственницы и ткнулась в нее лбом, та удовлетворенно хмыкнула и отбросив с пути два мелких и любопытных тела, расчистила нам путь в святилище.

Жених проживал с предками; старшим братом, его женой и их двумя мелкими пацанами; старшей сестрой и ее двумя дочками, которая находилась в страшнейшем разводе с мужем, изменившим ей чуть ли не у всех на глазах; племянницей, которая приехала поступать в колледж из-за гор; каким-то старцем, никто уже не помнит кому он и кем приходится и младшим братом, который домой приходит за полночь и считается невидимым…Я сразу же вспомнила свое гнездо, разнесенное нами в щепки и удивилась, какое влияние имеет бабка на внуков, достаточно было только ее взгляда и мелкие волчата мгновенно успокаивались. Меня усадили в кресло в большой комнате и обсели кружком, кстати сказать, мужчин в доме в этот час не было, так что я осталась одна в окружении чужих теток, а благоверный, счастливо помахав на прощание, простился, сославшись на работу…

Чувствовала я себя куском барана на праздничном столе, казалось еще чуть-чуть и меня растащат на кости, пацаны приблизившись на безопасное расстояние, нюхали меня и сопели, женщины молчали и ждали команды главной императрицы. Маман хлопнула себя по ногам и поднялась, по пути что-то приказывая снохе и дочери, через минуту мне принесли точно такой же кофтец как у главы семейства и платок, родительница покачала головой и велела надеть мне сей же час обновки, видимо мой желтый сарафан считался совсем неприличным, и я раскланявшись болванчиком, потопала в сортир переодеваться. Кстати, сортир стал для меня настоящим откровением…это была заасфальтированная дырка в полу с рядом стоящим ковшиком, туалетной бумаги нигде не наблюдалось и я решила вернуться сюда под покровом ночи со своими салфетками. Но надо признать, что дом был кристально чистым и ухоженным. Когда я появилась в дверях, то женщины одобренно зацокали и закивали, я немного расслабилась и уселась в кресло, сноха принесла огромный поднос с чаем…который, как оказалось был нескончаемым, я правда силилась понять непонимаемое, но силы меня покинули и я сладко задремала.

Из объятий Морфея меня вывел зычный голос маман, которая подняла всех с насиженных мест и велела собираться и следовать за ней. Вы представляете меня в сарафане, на который была одета шерстяная жилетка, в которой я утопала с конечностями и платок на голове в сорокаградусную жарень? Мне торжественно вручили тряпочную сумку на колесиках и подтолкнули в спину к выходу. Родительница привела нас на базар, женщины тут же разбежались по лавкам и слетались снова с находками, непременно показывая маман даже носовые платки, та то отрицательно качала головой, то одобрительно кивала… В сумку мне летели огурцы, помидоры и другие корнеплоды, при этом родительница заводила меня в каждый отсек и поправляя платок, показывала таким же бабкам, видимо маман относилась к породе горцев и ей ни по чем был зной и снег, но я тупо осознавала, что начинаю дико вонять под шерстяной жилеткой, под которой я взмокла как словочь, солнце с удовольствием жрало мои белые конечности и щеки, которые я тщательно берегла все десять дней отдыха, но маман видимо было покую и она без устали повторяла этот адский ритуал сотни раз. К концу похода я уже знала всех торгашей базара, я точно знала сколько стоит лук и картоха, ибо пока бабки разглядывали меня, я завидовала овощам на прилавках и изучала ценники…

Вонючая, обгорелая, потная я мечтала только о душе и хотя бы маленькой дозе релакса, я попыталась было спросить где тут душ, но сноха отрицательно цокнула и потащила меня на кухню повторяя сто раз «Джем кам, Джем кам», из чего я поняла, что мужики вот-вот будут с работы, а жрать не готово. Женщины работали в шесть рук и уже через час стол был заставлен рисом, фасолью, салатом и супом, мне доверили только мыть посуду и подмести ковер. Мужики по очереди клюнув маман в щеку прошли к столу и принялись набивать желудки, возможности поговорить с женихом совсем не представлялось, передо мной грохнули чашку с рисом, политым фасолью, отказаться я не посмела, ибо жрать хотелось неимоверно, но вот фасоль я не любила с детства, братовья поедали ее прям зеленой с грядки, и потом соревновались кто мощнее и вонючее бзднет. Все как-то параллельно с едой вели диалоги и пытались кормить детей, которые изворачивались и так же как и я, не желали это блюдо, но их уговаривали с помощью щедро налитых стаканов колы. Когда трапеза подошла к концу, пришло время ненавистного чая, который сцуко не кончался, я яростно терла на кухне тарелки губкой и с содроганием ждала ночи, а что если меня подкладут к жениху, а потом выставят вон или обкрадут ночью, я ведь не потратила ни одного доллара, которые мне дала с собой Машка…

Вопреки моим волнениям спать меня положили в комнату к племяннице, когда я поняла что жилеткина шерсть уже начала проникать в меня через поры, то жалобно глядя на жениха, взмолилась отправиться в свои покои, переодеться и отойти ко сну, помимо того, щеки мои горели красным перцем и требовали срочного рассмотрения беды в зеркало. Полотенце для душа я так и не нашла, отвлекать свекровь от важных бесед я не стала, поэтому решила использовать свой сарафан, который итак пришел в ужас от шерстяной жилетки и дико вспотел, отыскав в туалете душ, я долго стояла под струей, и вообще предпочла бы тут и скончаться и пусть мой труп захоронят не вонючим, а хотя бы омытым водой. А вот самое страшное началось ночью…

Видимо у желудка тоже есть функция ненавидеть определенные продукты, ибо посреди сладкого сна я вдруг поняла, что фасоль стремительно просится на выход, причем сцуко громко и безудержно, она как стадо муравьев на утренней заре, волной движется к выходу и уже ничто не может ее остановить. Кроме того, я спала в комнате не одна, а с малолетней косулей, которую запросто могла загазовать насмерть, и еще, я помнила, что у моего жениха ноздри северного оленя, которые не простят мне газовой атаки. Я изо всех сил старалась сдерживать звуковой напор, но пару раз не выдержав, таки выпустила вонючие снаряды, косуля ушла с головой под одеяло и вот тут-то я поняла, что надо срочно бежать в сортир и гнездиться над маленькой дырочкой в полу. Бесшумно, как душа монаха, я пошуршала по коридорам к заветной двери, было слышно, как храпят и посапывают мирные турецкие граждане и пока ничто не тревожит их сон…ну, это пока. Уже на втором повороте я воткнулась в кого-то мягкого и костистого…Существо заблеяло, за клацало зубами и рвануло в сторону толчка гепардом, в темноте невозможно было угадать кого из членов этой семьи я только что чуть не отправила в мир иной. Словно угадав мои мысли, неведома хня чиркнула зажигалкой и осветила свое немигающее и вылупленное из орбиты око…хозяином которого оказался дед, проживающий в этой хате и родство с которым установить было невозможно. Видимо дедка тоже наперся фасоли, и его тоже прибило душевно покакать на сон грядущий, и наверняка, старый хрыч точно знал, где в доме находится еще один толчок, но стало понятно, что именно за этот он будет биться насмерть, ибо наверх свои какашки ему уже не донести…ровно как и мне. Когда старик понял кто перед ним, он плюнул в мою сторону и спокойно продолжил свой путь к заветному трону, но я оказалась внезапнее, и как кобра бесшумно напала на деда сзади, ловко оттеснив его бочиной в кресло и во всю втопила к цели. Старче пытался догнать меня и ухватиться за ручку двери первым, но я остановила его монологом на родном языке «уйди дед с дороги и не ломай мне жизнь, я еще молодая и хочу жить, если бы ты знал из какой жопы я приехала сюда, то сам бы подставил мне ладони», уж не знаю чего там дедо понял, может вспомнил русско-турецкую войну, но понуро опустив голову, он обреченно потопал наверх, понимая что наверное уже не зачем. А я изо всех сил старалась не промазать в проклятую дырку и быть тихой как мышь полевая, но самым большим промахом было то, что мои салфетки так и остались лежать на тумбочке, я еще пол часа провела в сортире в муках и думках как выйти отсюда с чистой жопой, пока наконец-так не поняла предназначение ковшика…А на утро на балконе весело резвились на ветру выстиранные дедовы кальсоны.

Все мои последующие дни в течение недели были такими же нудными и одинаковыми, состоящими из базара и чая, как следует поговорить с женихом у меня шанса не было и поэтому, я терпеливо ждала выходных, чтобы сказать избраннику, что я очень понимаю его предыдущую кралю и что вот так, без подготовки, нельзя помещать человека иностранной расы в эту среду, что шерстяная сука кофта при температуре «гриль» на улице это пестецкий ад, ни с чем не сравнимый и это можно приравнять к пытке, что тыща человек на квадратный метр и отсутствие места, чтобы сменить труселя, ибо мелкие пацаны ходят за мной по пятам как два сатанинских хвоста, это недопустимые условия для жизни, что бесконечный чай может напрочь превратить всех жителей дома в пузатые стаканы и сахарницы…В общем, я хотела предложить жить отдельно. И вы знаете, мой ятаган меня поддержал, но при одном условии, мол надо бы ритуал один провести, чтобы греха у нас с тобой в койке не было до женитьбы, я согласилась, но лишь взяла слово что на лысо меня брить не будут и не отнимут ни одного органа, жених смеясь согласился и я расслабилась.

День ритуала наступил незамедлительно, утром меня растолкали с первыми петухами, отправили мыться и приготовили мне новые одеяния, которые в корне отличались от шерстяной жилетки маман, длинное серое пальто на пуговицах и праздничный платок на голову. Да и все тетки были какими-то нарядными и торжественными и даже особенно ласковыми ко мне, я чувствовала себя новогодней елкой, под которой лежат подарки, все было чудесно до того момента, пока в дверях не появился какой-то мужик, перед которым все благоговейно расступились и смиренно опустили глаза. Вот тут-то я и поняла, что сейчас из меня будут делать все по своему образу и подобию, перед глазами незамедлительно появился батя, осеняющий себя крестом, с толстенной замызганной библией, праведными глазами и сразу же с ручной гильотиной на случай моей измены, клянусь, я даже почуяла запах церковных свечей, и поняла, что ну никак не готова к таким переменам. На тот момент ничего лучше, чем грохнуться в обморок я не придумала, и поэтому, как можно красочнее постаралась бухнуться на ковер, не разбив черепушку. Когда я очнулась, уже никаких мужиков в комнате не было, возле меня сидел расстроенный жених, который о чем-то страстно спорил с маман, видимо доказывал ей что невеста не брюхата…глядя на этих людей, я вдруг поняла, что никак не смогу осуществить свой план и остаться здесь таким образом.

Ночью я на цыпочках опять кралась по знакомому коридору к выходу, стараясь быть мышью столовой и утечь отсюда тихо и на этот раз без приключений. Дед как-будто поджидал меня на повороте и врезался мне под дых своей сухопарой костью, подними он крик, я бы не оставила его в живых, но я по-братски приобняв старца, просто попросила его «понимаешь, дед, ну не могу я гонять в бабкиной кофте, пусти а…и не ори, а то зашибу», не знаю чего он понял, но путь к бегству был свободен и я вооружившись двумя срезанными ветками пальмы, потихоньку поползла по двору гусеницей на выход…

P.S «Тогда я всю ночь просидела на каменной плите какой-то стройки и долго думала о том, как жить дальше. Я поняла, что не смогу связать себя с человеком, которого не люблю, язык которого я не понимаю, может быть семья у него самая замечательная, но я приехала сюда не зная ни грамма ни о культуре, ни о традициях этой прекрасной страны…

P.S «В этот же день я поспешила в аэропорт, чтобы купить себе обратный билет и отписаться своим в интернете, но открыв почту, обнаружила что меня ожидает письмо из золотого бутика того самого отеля, с предложением поработать. Это был действительно шанс изменить свою жизнь и больше узнать о том месте, в котором я собираюсь жить.

P.S «Жених не позволил мне так просто уйти и настойчиво продолжил свои ухаживания, мы решили отложить все серьезное до того момента, когда я точно буду уверенна в том, чего действительно хочу. Но зато каждую субботу я с удовольствием под руку со свекровью, хожу по базару и с пеной у рта торгуюсь за всякие приятные мелочи, мы подолгу пьем чай и смеемся над моими первыми впечатлениями и лишь никому неизвестный дед относится ко мне с опаской»

ПОНРАВИЛОСЬ? ПОДЕЛИТЕСЬ!

источник